Fleirot
Когда имеют тебя, ты понимаешь тех, кого имел ты!
Дамы и Господа, я это сделала!

3

Прошла неделя с тех пор, как они вошли в город. Вил выдержал проверку мастера и был принят на работу как его подмастерье, уходил рано утром и возвращался ближе к вечеру. В его отсутствие Лилит оставалась в комнате и не покидала её. Если спать не хотелось, то она просто сидела у окна и смотрела на суетящихся людей. С того памятного вечера город для неё потерял свои былые краски, и теперь он казался ей слишком неуютным, смердящим. Люди с якобы добродушными улыбками вызывали у неё только отвращение. Да и сам город стал беспокойным.
Вечер.
-- Я закончил. Будут ещё какие-нибудь заказы, мастер Эрвон?
Мужчина отложил заточку в сторону и с недовольством посмотрел на белобрысого паренька, своего подмастерье. Не нравился он ему, но сколько бы заданий он ему не давал, мальчишка со всеми ними справлялся, да так, что не к чему было придраться. И неприязнь к нему с каждым днём всё увеличивалась.
-- Нет, больше ничего не надо. Можешь убираться домой.
Даже на грубость мальчишка отвечал спокойным поклоном и уходил, забрав с собой честно отработанный лирон. Только дверь за них захлопнулась, мужчина сплюнул на пол и снова взялся за заточку, раздумывая над действенными способами уволить крысёныша. Чужаки в их городе не приветствовались, от них всегда были одни неприятности. А почему бы не обвинить мальчишку в краже? И старина Дод, блюститель закон, его тоже поддержит! И верно, совсем неплохой вариант.
Тёмные мысли нарушил скрип двери и стук каблуков по деревянному полу. Мужчина оторвался от своей работы и поднялся навстречу своему богатому и благородному посетителю. В том, что клиент был богат и благороден, его цепкий взгляд определил по дорогой из тончайших тканей одежде, золотым украшениям и гордому виду молодого человека. Потирая руки, мастер направился прямо к нему, но зловещее рычание заставило его замереть на месте и взглядом маленьких глазок впиться в огромного белоснежного волка, скалящего опасные массивные клыки.
-- Ранс, не отходи от меня, - повелительным тоном приказал молодой человек и уже приветливо посмотрел на дрожащего в присутствии волка мужчину. Волк лязгнул клыками и пристроился сбоку от своего хозяина, не сводя своих золотистых глаз с мастера.
-- Д-дрессированный?
-- Нет, просто очень умный, - насмешливым тоном ответил юноша и, склонив голову набок, окинул мужчину равнодушным взглядом.
Поражённый смирением и послушностью дикого зверя, хозяин мастерской поздно спохватился о своём богатом клиенте, так что тот сам прошёл в мастерскую и устроился в деревянном кресле. Волк разлёгся у него в ногах.
-- Ах, простите мне мою невежливость! Прошу вас, располагайтесь. Желаете что-нибудь особенное, или вам требуется ремонт?
Молодой человек задумчиво осматривал мастерскую, указательным пальцем отбивая дробь на деревянном подлокотнике. Текли минуты, и мужчина начинал нервничать: ему не хотелось терять такого выгодного клиента, к тому же, было видно, что он не из местных, а значит, заплатит ту цену, которую назовёт сам мастер.
-- У меня…сломался каблук. Почините?
-- Конечно, в мгновение ока! Я лучший обувной мастер в этом городе! Вам не придётся долго ждать, я всё сделаю качественно…
-- Ну так приступайте, - перебил поток красноречия молодой человек и водрузил на стол свою туфлю с правой ноги.
Эрвон тут же принялся за работу, про себя с завистью отмечая прекрасный внешний вид туфли, мягкость выделанной кожи, которая стоила как минимум двадцать пять лиронов.
Закинув ногу на ногу, Сарон с лёгкой усмешкой наблюдал работу мастера, отчётливо ощущая в воздухе всё то, что эта гниль пыталась от него скрыть. Алчность. Зависть. Раздражение. Страх. Подобострастие. Коварство. И тёмные мыслишки, настроенные против одного конкретного человека. Было так весело наблюдать за безвкусной игрой падали, которая даже цену собственной жизни не знает. А впрочем, зачем она ему?
-- Вы к нам надолго?
-- Нет, мимоходом. Слышал, у вас тут какие-то ужасы творятся?
-- Ох, не то слово! Поговаривают, будто в нашем городке поселился дикий зверь. Уже три ночи подряд он нападает на горожан, разрывает их тела и съедает внутренности. Молвят, мол ночная тварь это, да кто ж его знает. А вы здесь один или с сопровождением?
-- С семьёй…путешествую…
-- Ох, будьте осторожны. Ну, вот и сделано, что велено. С вас пять лирон.
Молодой человек даже глазом не моргнул и бросил на стол мешочек, наполненный лиронами и кастами. У мужчины чуть глаза не повылазили, он даже слюной захлебнулся, но быстренько пришёл в себя и поспешил спрятать мешочек. Уже повернувшись к выходу, Сарон обернулся к мастеру через плечо.
-- У вас у единственного такая красивая вывеска над мастерской. Изящный почерк и очень добродушные слова. Вы знаете их перевод?
-- Да что там знать? Всего лишь загогулины.
Улыбка молодого человека стала ещё шире, а в глазах заплясали голубые искорки.
-- Это очень сильные слова, которые ночным тварям слышать и видеть не стоит. «И всяк будет желанным гостем в доме нашем».
Мужчина отчего-то моментально побледнел и испуганно попятился назад.
-- Ранс, вот и твоя еда на ножках.

И снова колокол разнёс по городу свой тревожный звон. На этот раз среди толпы зевак оказался и Вил, пришедший рано утром на работу. Но в мастерскую никого не пускали и чернорабочие вывозили оттуда тело, скрытое под грязной тряпкой. Люди между собой тут же зашептались.
-- Снова зверь. Он даже проник в дом.
-- Бедный мастер Эрвон, и не было ему спасения.
-- Это уже четвёртая смерть за неделю. За что же нам такое?
Вил почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд и, повернув голову вправо, встретился с прожигающими его тёмными глазками хозяина гостиницы, в которой они снимали комнату. Этот добродушный и милый с виду толстячок сверлил его подозрительным взглядом, будто обвинял в чём-то. Не задерживаясь дольше, юноша поспешил обратно в гостиницу.
Лилит сидела у окна и читала потрёпанную исписанную книжечку, когда в комнату влетел Вил и начал скидывать вещи на кровать, рыться в шкафах и собирать сумку.
-- Вил, что случилось?
-- Собирайся. Как только стемнеет, мы покинем город.
-- Покинем город? Почему? А как же твоя работа?
-- Я уволился. Лилит, не задавай лишних вопросов и собирай вещи!
Дверь на всякий случай он закрыл на щеколду. Подгоняемая его волнением, девушка быстренько собрала свои немногочисленные пожитки и спрятала книжечку на самое дно.
Как только солнце село за горизонт, Вил дополнительно подпёр дверь стулом и скомандовал вылезать через окно. Уходить через первый этаж ему казалось опасным: слишком уж подозрительным был взгляд хозяина. К счастью, вылезти через окно и спуститься на улицу можно было по навесу. Однако побег им не удался. Как только они ступили на выложенную необработанным камнем улицу, им преградила дорогу немногочисленная толпа горожан с редкими факелами, но все вооружённые топорами, заточками или ножами. Среди них был и хозяин гостиницы, и блюститель закона города, восседавший в тёмно-синей форме на коне, и женщина, у которой Вил постоянно покупал фрукты.
-- Куда это вы так торопитесь? Прямо как воришки или преступники! – хмуро пробасил хозяин гостиницы и ткнул в их сторону факелом, чтобы лучше видеть беглецов.
-- Мы не воры и уж тем более не преступники! – крикнул Вил и почувствовал, как хватка на его локте усилилась. Лилит придвинулась к нему почти вплотную и спряталась за его спиной, что не ускользнуло от внимания блюстителя порядка.
-- Эй, ты, в накидке! Немедленно выйди на свет и покажи своё лицо!
Это послужило неким спусковым крючком и девушка, схватив Вила за руку, резко потянула его за собой в противоположную от толпы сторону. Они бежали со всех ног, Вил постоянно оглядывался назад. Толпа, первые секунды растерявшись, тут же бросилась вслед за ними, что-то крича, но все их крики перебивал стук копыт о камень.
Вперёд. Вперёд. Вперёд! Лилит охватил ужас, который ей был уже знаком в детстве. Толпа людей с факелами и оружием. Они – хищники, а она – их дичь. Почему история снова повторяется? Что она сделала? Она бежала вперёд, крепче сжимая тёплую ладонь Вила, и глазами искала какое-нибудь временное убежище. Но Боги никогда не были на её стороне, и дорогу внезапно преградил всадник на лошади, с лёгкостью обогнавший их. Резвое животное встало на дыбы и стало бить передними копытами в воздухе, отгоняя девушку от себя. Всадник подался вперёд и склонился над девушкой, тут же в ужасе выронив факел из руки.
-- Монстр! Она чудовище!
Лилит оглянулась назад, и толпа, преследовавшая их, замерла на безопасном расстоянии. Капюшон ещё при беге слетел с головы, раскрыв фарфорово-белое лицо с большими провалами прозрачно-голубых глаз, в которых мерцали голубые искры, и водопад платиновых волос. В ночи она выглядела ирреальным призраком с жутко перепуганными глазами.
-- Зверь! Это она всех убила!
Закричал кто-то из толпы и бросил большой камень в девушку, попав ей в плечо. Лилит болезненно вскрикнула, и из глаз брызнули слёзы.
-- Я никого не убивала!
Вил, потрясённый происходящим, не сразу понял охватившего девушку ужаса. Он не понимал, почему горожане называли Лилит чудовищем.
-- Всё началось, когда вы пришли в наш город! Ты привёл в наш город отродье Дьявола! – хозяин гостиницы ткнул пальцем в Вила, обвиняя его во всех смертных грехах и проклиная.
-- Схватить их! Убить отродье!
Толпа взорвалась и бросилась на детей. Вила вырубили ударом палки по голове и отпихнули в сторону. Её же кто-то схватил за волосы и с силой бросил на землю; горожане, уже не стесняясь, били её ногами, попадая в живот, грудь, переламывая рёбра, по голове, несколько раз чей-то острый носок туфли ударил её в висок, после чего она и потеряла сознание.
Заметив, что чудовище больше не шевелится, довольно крупный мужчина, что работал помощником стража порядка, закинул безвольные тела себе на плечи и широкими шагами направился в сторону выхода города, где начинали простираться поля. Неудовлетворённая и жаждущая расправы толпа двинулась следом за ним, по пути созывая своих друзей на зрелище смерти зверя. Впереди всех шествие возглавлял сам страж порядка на коне.
Костёр соорудили быстро: два столба, служивших измерителями при наводнении в сезон дождей, послужили основаниями, к которым привязали всё ещё бессознательных девушку и парня. Вокруг столбов разложили сухие брёвна, ветки, чтобы огонь разгорелся быстрее и выжигал стремительнее. Для такого события, как изничтожение твари, пригласили священника, который прочитал молитву, а для исповеди времени не нашлось. Почётное право поднести факел к костру уступили хозяину гостиницы, - Карвону, - ведь именно он донёс стражам порядка о подозрительных чужаках, поселившихся у него.
Она медленно выплывала из блаженной темноты, а когда к телу вернулась чувствительность, сразу же ощутила жар на своём лице и боль в запястьях. Вернулся слух, а потом зрение, но она хотела бы ослепнуть. Мир перед ней разделился на две части: на одной стороне правого глаза она видела приходящего в себя Вила, его попытки освободиться и панический страх; на другой стороне левого глаза, заплывшего от крови из рассечённой брови, в свете алого плясали демоны, натянувшие на себя человеческие маски.
-- За…что…
-- Смерть твари и его приспешнику! Смерть!
«Папа обязательно позаботится о тебе» - губы дрогнули, и Лилит крепко зажмурилась. Мама всегда говорила ей, что ни за что не оставит её одну. Но она умерла и бросила её на произвол судьбы. Но даже умирая, она твердила, что отец не оставит её и обязательно позаботится о ней, что он всегда будет защищать их драгоценное дитя. Она не верила. Для неё отец был чем-то абстрактным и недосягаемым, как Бог или Дьявол, в которых так упорно верят люди. Но если он всё же есть, тогда почему не придёт и не спасёт её? Почему позволяет им обижать её?! Кровавые слёзы тонкими ниточками потекли по бледному личику.
Внезапно раздавшийся удар грома заставил разъярённую толпу замолкнуть, а сверкнувшая белая молния, вычеркнувшая на чернильном небе грозный знак, напугала священника настолько, что тот без оглядки бросился обратно в город. Мощный холодный ливень обрушился так же неожиданно, прибивая пыль и траву к земле, утихомиривая огонь.
Новая вспышка молнии рассекла небо на две части, юркнула в сторону города и ударила в колокольню, которая тут же вспыхнула огромным факелом. Спустя несколько секунд огонь вспыхнул в другой части и за мгновение кольцом охватил весь город. Ночную тишину разверзли крики людей, ржание лошадей и слабый звон всё того же колокола.
Как только огонь погас, верёвки, опутывавшие руки и выкручивавшие запястья, лопнули, и Лилит обессилено упала на сырые брёвна и по ним скатилась на землю. К уже существующим царапинам, ссадинам и синякам прибавились новые, но она не обратила на это внимания и, пошатываясь, поднялась на ноги. Толпа фанатиков отхлынула от неё и с дикими воплями бросилась прочь, бросив все свои орудия. Среди всего металла и дерева нашлась коса, с помощью которой Лилит разрезала верёвки Вила.
-- Вил. Вил! Как ты? Тебя ранили?
Лилит видела перепачканные в крови светлые прядки на затылке, но вроде бы голову ему не разбили. Никаких других внешних ран она не видела, кроме ожогов и кожных вздутий на лице, но со временем всё это можно было свести, и Кара научила их врачеванию.
-- Идём, нам нужно скорее где-нибудь спрятаться.
Перекинув его руку себе на плечо, она попыталась помочь ему подняться на ноги, но Вил неожиданно грубо оттолкнул её от себя. Снова вспышка боли, когда он схватил её за повреждённое запястье, и резь в глазах, когда он напал на неё и повалил на землю, придавив собственным телом.
-- Ты…!
Лилит судорожно вздохнула и посмотрела на Вила всё тем же раздвоенным миром. У неё перехватило дыхание, когда сильные руки сжали горло, а на лицо крупными каплями упала кровь вперемешку со слезами.
-- В…ил…
-- Из-за тебя…из-за тебя погиб мой брат!... Ганс…ты! Из-за тебя сгорела деревня!
Она уже ничего не понимала. В чём обвинял её Вил? Кого она убила? Причём здесь она и деревня? Воздуха в лёгких оставалось всё меньше, а перед глазами всё ещё плясали блики алого. Этот кроваво-красный…повсюду преследовал её. Даже мама была окрашена в этот цвет. Почему?
-- Я…не…
-- Ты такая же! Такая же, как тот монстр! Ты – чудовище, - продолжал кричать юноша, не сдерживая собственного гнева и боли, впиваясь пальцами и ногтями в хрупкую шею девушки.
Потом руки куда-то исчезли, как и искажённое яростью лицо Вила, и мир утонул во всём красном. Она лежала на сырой земле, дождь нещадно бил в лицо, ударяя по открытым ранам. Краем глаза Лилит видела, что алое пламя почти поглотило собой город. Необычное пламя, которому даже дождь был ни почём. Крики ещё какое-то время терзали её слух, погружая в состояние какой-то апатии, а потом всё стихло. Разом, будто только что прошёл Конец Света.
Преодолев охватившее её безразличие как к собственному существованию, так и к окружающему миру, Лилит с трудом села и опустевшими прозрачно-голубыми глазами посмотрела вперёд. Вил навзничь лежал на земле, а его грудь была разорвана так, что сквозь куски кожи проглядывали рёбра и какие-то окровавленные куски. Стеклянные глаза смотрели куда-то в сторону, рот был приоткрыт в крике. Рядом с растерзанным телом сидел огромный белоснежный волк, вытянутая морда которого была перепачкана в крови. Массивные клыки что-то пережёвывали, но как только Лилит посмотрела на него, золотые провалы глаз сразу же обратились к ней.
-- Хороший мальчик. Иди сюда.
Как ни странно, но волк послушался её и, принюхавшись к протянутой руке, подошёл к ней почти вплотную. Лилит обняла его за шею и зарылась лицом в мягкий мех, пропахший гарью, железом и кровью. Она не боялась зверя, ей почему-то казалось, что он не сделает ей ничего плохого. Казалось, что он здесь для неё.
Под дождём и в лужах крови они просидели недолго; через некоторое время волк вывернулся из её объятий и, ухватив зубами за рукав потрёпанного платья, потянул за собой в сторону пылающего города. Они спокойно пересекли его по главной улице, так что пламя даже близко к ним не подбиралось, будто было живое. И только вновь оказавшись за городом, зверь отпустил девушку и уткнулся носом ей в руку, словно прощаясь.
-- Теперь я совсем одна. Спасибо тебе.

@музыка: тю-тю

@настроение: Пусто

@темы: фэнтези, ориджиналы, вампиры, Танцующая в бликах Алого