Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:49 

Танцующая в бликах Алого

Fleirot
Когда имеют тебя, ты понимаешь тех, кого имел ты!
Автор: опять же всё я (Fleirot, Asura, Саванта)
Бета: вроде с русским дружу ))
Пейринг: кхм, увидите
Жанр: дарк, гет, романтика, фэнтези
Рейтинг: думаю, до НЦ добраться
Саммари: начнёте читать - поймёте
Предупреждения:
1. Предупреждаю заранее: ЭТО - эксперимент, проба пера и т.д. Возможно такое, что будет заморожен или заброшен (если читатели найдутся, что-нибудь придумаю)
2. Это выдуманный мной мир, названия - придуманные, понятия - выдуманы, года - простое исчисление времени и не более. У меня вполне рыцари в доспехах могут встретиться в 2050 году! Так что бесполезно следить за временем.
3. Даже не пытайтесь запоминать имена парней рядом с главной героиней - бесполезное занятие.
Статус: в долгом процессе

1564 год. Деревня Лаур.
-- Что она вам сделала? Она всего лишь ребёнок…маленький ребёнок…! - крики женщины не достигали ушей деревенских жителей, собравшихся в эту снежную ночь перед одним из отдалённых домиков их деревенской общины. Огонь факелов, с которыми пришли мужчины, давно погас, и теперь они были похожи на обычные палки, как орудия возмездия. Толпа зашумела, но когда вперёд вышел глава деревни, крепкий мужчина лет сорока, все мгновенно затихли. Женщина, вся в слезах, которые мгновенно застывали на морозе, опустилась на колени и обратила умоляющий взор на него.
-- Не трогайте её…
-- Когда ты пришла с ней и сказала, что она твоя дочь, мы приняли тебя в общину. И хотя этот ребёнок был от чужеземца, мы во всём поддерживали тебя. Но девочка – исчадие ада! Ты нарушила все наши заветы и посмела скрывать от нас это отродье Дьявола!
-- Нет! Она обычная девочка. Просто…она немного другая…она обычная… - слёзы, не переставая, текли по щекам женщины, тело которой била крупная дрожь. То ли от отчаяния и страха, то ли от холода, морозного ветра, проникающего сквозь тонкую хлопчатую ткань платья.
Толпа вновь взревела проклятиями и обвинениями, одна из женщин метнул подмёрзший факел в осуждённую и попала в лоб. Струйка крови потекла по лицу, смешавшись со слезами и окрасив белоснежный снег красными разводами.
-- Она убила моего сына!
-- Эта тварь вырезала всех моих овец!
-- Её нужно убить!
Поднятая рука главы деревни вновь усмирила толпу. Мужчина сверху-вниз посмотрел на женщину, но в его взгляде не было и капли милосердия или сочувствия.
-- Просто отдай нам ребёнка, и мы простим тебе твой грех.
-- Она мой ребёнок. Лилит никому не причинила вреда.
-- Мама?
Все собравшиеся испуганно уставились вперёд и дружно отступили назад. Женщина оглянулась через плечо и замерла на месте, вглядываясь в непонимающе-испуганные глаза своей дочери. Замешательство жителей длилось всего несколько минут, пока кто-то с задних рядов не закричал. Это была пожилая женщина, что так недавно потеряла своего единственного сына по вине «чудовища». В её тусклых глазах читалось безумие, она крепче сжала палку в руке и бросилась вперёд. Под её боевой клич очнулись остальные жители и последовали её примеру. Это было безумие, одно на всех, и одни страх на всю деревню.
Девочка, которой от силы было лет шесть, испуганно сжалась, когда её бросили на снег, и крепко зажмурилась. Она не понимала, почему все эти люди так разозлились на неё. Она ведь с ними даже не общалась, потому что мама ей этого не разрешала. Неужели из-за того, что она всего один раз поблагодарила одного юношу, который помог ей подлатать корзину?
Как ни странно, но боли не было. На лицо упало что-то тяжёлое и тёплое, и малышка открыла глаза, увидев перед собой искажённое болью и страданиями лицо матери. Толпа вокруг бесновалась, без стеснения нанося удары палками по спине, ногам, голове женщины, которая своим телом закрыла дочь от безумства. И только молилась про себя, чтобы Бог спас её дитя, которое ни в чём не повинно, особенно в тех ужасных убийствах.
-- Ма…ма…
Услышав чистый, дрожащий голосок дочери, женщина приоткрыла глаза и вымученно улыбнулась. От крови и слёз, заливших глаза, всё расплывалось, но даже через мутную пелену она слишком отчётливо видела два прозрачно-чистых топаза таких же прекрасных глаз, какие были у него, её возлюбленного. И она, их дитя, её драгоценное сокровище.
-- Всё будет хорошо, дорогая. Папа…обязательно…позаботится о тебе. Не плачь.
-- Умрите обе! - вдруг закричала местная сумасшедшая и, выхватив из рук одного из мужчин вилы, ударила со всей силы зубцами женщину в спину. Одновременно послышались два вскрика, а толпа отшатнулась от обезумевшей старухи.
Тело женщины обмякло и распласталось на снегу, залитом всеми оттенками красного. Несколько мгновений жители не сводили своих глаз с красной поляны, пока глава деревни не подошёл ближе и не отпихнул ногой тело женщины в сторону. Девочка не шевелилась, а на её груди, сквозь белоснежную тунику, алели колотые раны. Ударив её ногой по плечу, глава развернулся к толпе и довольно сообщил:
-- Отродье Дьявола изничтожено! Небеса покарали и грешницу. Да поблагодарим Бога за его правосудие на сегодняшнем вечернем собрании.
Толпа отозвалась радостными криками. Наконец-то, их деревню покинет проклятье, и смерть больше не коснётся их близких и любимых, по крайней мере, не раньше установленного срока.
Грешники никогда не придавались святой земле, как и не почитались обрядам, поэтому гробовщик вывез тела как можно дальше от деревни, в лес, выкопал глубокую яму и сбросил их туда, даже не удосужившись закопать. Прислужники Дьявола не были достойны даже того, чтобы быть похороненными по-человечески. Гробовщик поспешил поскорее вернуться в деревню, ведь вечером будет пиршество.
Ветер завывал, словно оплакивал две загубленные невинные жизни. И вторил ему огромный белоснежный волк, сидевший рядом с ямой, постепенно заметаемой снегом. Он выл так протяжно, словно пел песню о смерти.
-- Хватит, Ранс, а то поднимешь на ноги всех мёртвых.
Волк жалобно заскулил и с виновато опущенной головой подбежал к своему хозяину. Юноша укоризненно посмотрел на него и приблизился к краю ямы, присев на корточки. Не смотря на свирепую зиму, одет он был легко: в полупрозрачную голубую тунику, прихваченную на талии тонкой верёвкой из золотых ниток, и лёгкие хлопчатые штаны. Но погода совершенно не трогала его, а стоящая перед глазами картина, кажется, только умиляла его.
Взглянув на белое обескровленное лицо женщины, в его абсолютно чёрных глазах вспыхнула искра довольства. Дайла, так звали эту деревенщину, была недурна собой: вьющиеся каштановые волосы чуть ниже поясницы, огромные добрые зелёные глаза, тонкие и нежные черты лица, полные губы. Хрупкой она не была, поэтому много работала, даже выполняла тяжёлую ручную работу. Были в ней и дерзость, и своеволие, и упорство, достойное человека. Именно человека, а не падали.
Волк снова жалобно заскулил, и юноша перевёл взгляд на умиротворённое лицо ребёнка. Снег укрыл её своим холодным покрывалом, оставив лишь детское личико, обрамлённое прилипшими прядями грязно-серых волос. Ветер и снег уже давно смыли все следы крови с кожи.
-- Люди так и не поняли, кто властвует над ними. Как всегда, слепо следуют своим глупым заветам, при этом всё глубже падая во тьму. Что же ты будешь делать дальше, дитя?»
Он ещё некоторое время посидел возле ямы, пока из-за горизонта не появились первые ленивые лучи солнца. Исчез вместе с ними, ненадолго, всего лишь до следующей ночи.

Женщина, как обычно, собирала в лесу хворост, когда услышала детский плач где-то совсем рядом. Бросив ветки на снег, она со всех ног бросилась в сторону плача, пока не добежала до заснеженной ямы в самой глуби леса. Плакала маленькая девочка, склонившись над мёртвым телом, очевидно, её матери.
-- Что ты здесь делаешь, малышка? Совсем одна… - запричитала женщина и спустилась в яму, подсела рядом с девочкой. Мёртвое тело совсем окоченело, о чём свидетельствовал синий цвет кожи и губ. А ведь совсем молодая, - про себя пожалела несчастную женщина и опустила взгляд на девочку, совсем маленькую, замёрзшую.
-- Пойдём, дитя, не нужно тебе здесь быть. Идём, я помогу тебе, - приговаривала она, увлекая малышку за собой. И, как ни странно, девочка неуверенно, но всё же пошла с незнакомкой в селение, что было на другой стороне леса.
Она привела её к себе в дом, в котором уже очень давно жила одна. Сначала умыла её, переодела в тёплые вещи и накормила. За всё время девочка не произнесла ни слова, а после и вовсе заснула крепким сном.
Женщина была травницей в их селении, помогала хворым и немощным, поэтому за работой прошёл весь день. Вернулась она ближе к вечеру, когда малышка уже бодрствовала и выглядела немного лучше.
-- Это вы позаботились обо мне? - детский голосок звучал необычайно звонко, словно колокольчик, и сразу же наполнил дом приятным отзвуком.
-- Я. Можешь называть меня Карой.
-- Зачем?
Женщина почувствовала себя немного неуютно, когда на неё посмотрели большие кристаллы замёрзшей воды. Не голубой, но и не совсем прозрачный цвет, такой живой и необычный, словно кристалл. И взгляд этих кристаллов совсем не детский.
-- Прости?
-- Зачем вы привели меня к себе? Чтобы убить меня?
Сердце женщины обледенело.
-- Убить? Зачем? Ты ведь маленький ребёнок!
Настороженности во взгляде девочки не поубавилось. Она легко спрыгнула с высокой скамейки и стремительно приблизилась к женщине, пальчиком подозвав её к себе. Какому-то неведомому зову, травница упала на колени, так что их лица теперь были на одном уровне: глаза в глаза. Малышка положила свои маленькие ладошки ей на плечи, но женщине показалось, будто на них взвалили какую-то непосильную ношу.
-- Мама тоже им это говорила, но они не верили. Они убили маму, а я…жива. Потому что я другая? Я…чудовище?
Женщина замерла с широко раскрытыми глазами, боясь вздохнуть слишком глубоко. А глаза необычайного цвета напротив гипнотизировали, и почти физически в них ощущались боль и страх.
-- Чудовище?.. О чём…ты? - травнице приходилось прилагать усилия, чтобы произносить слова.
-- Они…будут праздновать. Наверно, это будет красиво… - равнодушно прошептала девочка и прошла мимо женщины. Скрипнула дверь, и в доме снова воцарилась пустота. Травница пришла в себя только спустя несколько минут и сразу же бросилась на улицу, но девочки и след простыл. Вокруг дома, сугробы снега и лес. Недолго думая, Кара набросила на себя полушубку, закрыла голову и лицо толстым платком, вооружилась ружьём и направилась в лес.

Это была ночь большого костра; праздник обернулся бойней, в которой кровь служила источником адского огня. Горело всё и вся: деревья, дома, даже земля под ногами нагревалась. Жители деревни пытались спастись бегством, но стоило им встретить белого призрака на своём пути, как они тут же вспыхивали и быстро сгорали. Женщины. Мужчины. Дети.
-- Ха-ха-ха, как весело! Давно я не был на таком празднике смерти! - от души радовался происходящему юноша, сверху-вниз глядя на постепенно вымирающую деревню. И кто мог знать, что боль потери и скорбь маленькой девочки будут настолько велики, что похоронят под собой целую общину. Волк заскулил и лапой потёрся о бедро хозяина.
-- Тоже хочешь повеселиться? Ну что ж, вперёд! Только так, чтобы она тебя не заметила.
Отпущенный волей хозяина, волк немедленно сорвался с места и убежал в пылающую деревню. Теперь уже крики ужаса сотрясали воздух, кровь текла рекой, чистой благодаря растаявшему снегу.
-- Кровь невинных и верующих…какая мерзость.
Она не слушала никого и ничто и просто гуляла по деревне, как когда-то мечтала это сделать. Мама не разрешала ей вот так свободно гулять, а если они и покидали дом, то запрещала с кем-либо заговаривать. Мама всегда боялась людей, сторонилась их и никогда никого не пускала в дом. Говорила, что они принесут с собой только горе.
Вокруг плясало пламя, наверное, люди так веселились на празднике. Но, прогуливаясь в центре деревни, она почему-то не встретила ни одного человека. Наверное, думала она, все собрались в доме главы, но ей меньше всего хотелось туда идти. Её пугал доносившийся до неё с той стороны запах – горелого железа, мерзости и чего-то ещё незнакомого и такого же отвратительного.
«Белые-белые облака,
Далёких странствий путник.
Когда придёт твоя пора,
Мы встретимся с тобой…»
Эту песенку перед сном ей всегда напевала мама и сейчас она вселяла в сердце покой и надежду во что-то. Она свернула с главной улицы и направилась в сторону кузницы, надеясь встретиться там с тем юношей, что недавно помог ей. Но в самой кузнице было пусто, огонь в печи не горел, все инструменты были аккуратно развешены и разложены по местам, а на столбе перед входом висел самодельный венок с редкими красными цветами. Почему-то именно этот венок внушал Лилит беспокойство и печаль.
Рядом с кузницей была небольшая деревянная пристройка, куда обычно складывали испорченные изделия для последующей переплавки. Девочка осторожно и почти бесшумно проскользнула внутрь и замерла у двери. У дальней стены напротив неё, сжавшись в комочек на земле, сидел мальчик и плакал. От него пахло страхом и ужасом, одежда и волосы были вымазаны в саже и крови, не его. Немного постояв, Лилит приблизилась к нему и опустилась на корточки, потревожив одиночество мальчика.
-- А что ты здесь делаешь? Почему не веселишься вместе со всеми?
Мальчик вздрогнул всем телом и поднял свои огромные заплаканные глаза на девочку, столкнувшись с непониманием и удивлением в кристально-чистых топазах. Его тело била крупная дрожь и сердце замирало каждый раз, когда снаружи слышался полный ужаса и страданий крик кого-нибудь из жителей деревни, а девочка будто не замечала всего этого и с интересом смотрела на него, как на какую-нибудь диковину.
-- Ты знаешь помощника кузнеца? Он очень добрый и однажды даже помог мне. Он тоже на празднике?
Он пытался ей что-то сказать, но вместо слов из горла вылетали новые всхлипы и хрипы. Похоже, он плакал долгое время и чего-то очень боялся. Лилит грустно улыбнулась.
-- Тебя обижают? Знаешь, меня в деревне тоже не любят, говорят, что я чудовище. Хочешь играть со мной?
Мальчик поёжился и потеряно уставился на протянутую маленькую ручку. Девочка была ненамного старше него, но казалась ему уже взрослой.
-- Как тебя зовут?
-- В-Вил…
-- Пойдёшь со мной?
Она поднялась на ноги и снова протянула ему руку. Зачарованный белизной кожи, на которой участками растекалась чужая кровь, он потянулся к ней и поражённо всхлипнул ледяному холоду руки. Девочка радостно улыбнулась ему и, крепче сжав его ладонь, повела за собой из деревянной пристройки.
Новая прогулка по деревне казалась ей куда веселее, ведь теперь рядом с ней шёл её новый друг. Огонь всё ещё пылал и путешествовал с одного домика на другой, сжигая всё без остатка. Праздник подходил к концу. Уже покидая деревню, они столкнулись с травницей.
-- Это был последний праздник в их жизнях. Никто не вправе решать, должен человек жить или умереть, но коли принял решение, то последствия не заставят себя ждать.
Вой волка ознаменовал смерть последней жертвы, а женщина всё не могла отвести взгляда от девочки, взгляд которой был уже совсем не детский. В голове билась лишь одна мысль – всё это происки Дьявола…

2

Дни текли, складываясь в месяцы, месяцы – в годы.
«В сгоревшей деревне Лаур нас подобрала Кара и отвела в свой дом, под покровом ночи, чтобы никто нас не заметил. Мы жили в её доме десять лет: она растила нас, как собственных детей. Мы быстро подружились с деревенскими детьми, хотя Вил чаще любил проводить время в одиночестве. Я этого не могла понять, но Кара просила меня не тревожить его в такие моменты. Мы прожили десять счастливых лет, пока Кара не умерла, и мы покинули деревню»
1574 год. В пути.
-- Как насчёт отправиться в какой-нибудь город? Запаса еды и воды нам хватит на несколько дней, так что путешествие будет коротким.
-- Зачем нам вообще нужно было покидать деревню? Мы могли бы остаться там, среди друзей.
Кинув веточку-указку, они пошли на север и пока что недалеко ушли от деревни. Лилит ни разу не обернулась назад, а Вил всё время не сводил грустного взгляда с отдаляющейся тёмной точки селения. Сразу же после церемонии погребения Кары девушка несколько дней занималась сборами, собирая только необходимое: кое-что из одежды, дневник Кары и старое ружьё. Вил нёс еду и воду.
-- Потому что единственный, кто о нас заботился, была Кара. Теперь мы свободны сами распоряжаться своей свободой. Но если так хочешь, можешь вернуться назад, а я продолжу путь одна.
-- Я не могу оставить тебя одну, и ты прекрасно знаешь об этом!
-- Вот и не оставляй. Я старше тебя и знаю, как будет лучше! В городе настоящая жизнь, там нам будет лучше, чем в этой богом забытой деревушке. Мы сможем найти новых друзей и начать новую жизнь, подальше от всего этого смрада.
Лилит раздражённо встряхнула своей белоснежной гривой волос, развернулась и резво пошла в определённом ранее направлении. Она нисколько не сомневалась, что Вил последует за ней, и была права.
Через два дня дороги они оказались в маленьком городке Сэйвилл, который встретил их заполненными людьми улицами.
Белокаменные двухэтажные дома, палатки с продуктами по бокам улицы, всадники на лошадях в красивых дорогих одеждах. На главной улице было почти не протолкнуться, но Лилит ловко просачивалась сквозь толпу и счастливо улыбалась. Её глаза возбуждённо блестели, а взгляд перемещался с ужасающей скоростью. Вил следовал за ней попятам, стараясь не упустить неугомонное дитя: хотя она и была старше него на два года, но взрослым из них двоих был именно он. Дважды он извинялся перед прохожими, когда девушка чересчур громко восхищалась окружающим, и трижды спасал её из-под копыт лошадей. Бедные животные шугались и сразу же вставали на дыбы, пытаясь забить её насмерть.
В конце концов, ему это надоело и он уволок непоседу в первую попавшуюся им гостиницу. Добродушный толстячок-хозяин принял их за брата и сестру и за три лирона* предоставил последнюю оставшуюся у него свободной комнату с двумя кроватями. И как только они скрылись в комнате на втором этаже, Вил позволил себе немного расслабиться и вздохнуть с облегчением. Повезло, что хозяин не обратил на них особого внимания, и это благодаря накидке, которая скрывала лицо Лилит, иначе бы у них были проблемы.
-- Я правда считаю, что остаться в деревне было не такой уж плохой идеей.
-- А я думаю иначе. Сколько у нас осталось денег?
Юноша свалил вещи на свою кровать и достал из-за пояса маленький мешочек – деньги, которые им оставила Кара. Она не отличалась богатством, да и за свои услуги травницы почти ничего не брала, так что не оставила после себя ничего стоящего.
-- Двенадцать лиронов и двадцать кастов*. Нам хватит этого на неделю, от силы – две, а потом нам нужно будет найти работу.
-- Вот и хорошо, мы в городе! Думаю, здесь мы найдём какую-нибудь работу! – воодушевлённо вскрикнула девушка, но вся радость была заглушена требовательным ворчанием её же желудка. – Только после того, как мы поедим.
Последний раз они ели вчера вечером, подчистили остатки припасов. Не смотря на птичий аппетит Лилит, Вил уплетал за троих, прикрываясь тем, что он молодой растущий организм, к тому же, мужчина.
-- Хорошо, я схожу вниз и принесу тебе что-нибудь. Оставайся здесь и никуда не выходи.
-- Ладно-ладно.
Вил тяжело вздохнул, обречённо покачал головой и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. На первом этаже располагалась таверна, уже битком набитая посетителями навеселе. Маленькие мальчишки-слуги носились по залу от одного столика к другому, сменяя кружку за кружкой, тарелку за тарелкой. Найти хозяина не составило труда: толстячок так и не покинул своего прилавка, грязной тряпкой вытирая всё ту же тарелку, что и пятнадцать минут назад.
-- О, юноша, вам что-нибудь угодно? Решили отобедать?
-- Да, мне и моей сестре хотелось бы отобедать у себя в комнате.
-- Да-да, конечно! Небось, умаялись с дороги. Сейчас-сейчас, - заторопился мужчина и, бросив тряпку и тарелку, полез в нижний ящичек прилавка. Через минуту с широченной улыбкой он протянул ему запылившееся меню.
-- Вы откуда-то издалека?
-- Вы так думаете?
-- Наш городок маленький и остальные поселения находятся близко к нему, так что я знаю каждого жителя. Да и по вам видно, что вы здесь впервые. Не беспокойтесь, люди здесь доброжелательны, а в моей гостинице абы кто не останавливается.
Вил только хмуро кивнул и ткнул на первые в меню блюда, после чего поспешил в их комнату. Расспросы хозяина ему не нравились и раздражали.
В комнате было тихо. Лилит свернулась клубочком на кровати у окна и тихо посапывала, забыв про обед и прочие вещи. Конечно, она устала и вымоталась, ведь за эти два дня она спала от силы пять часов. В дороге им приходилось быть осторожными, особенно в лесу, где на них могли напасть дикие звери или бандиты. Они дежурили поочерёдно, но Лилит вместо сна предпочитала просто отдыхать.
Через полчаса один из мальчишек-слуг принёс им поднос с едой и сразу же убежал, оградив перед этим Вила неприязненным взглядом. Видимо его задело то, что приходилось прислуживать тому, кто ненамного был старше его самого. Вилу на его чувства было глубоко плевать, он оставил поднос с едой не тронутой и разлёгся на своей кровати; эти два дня пути вымотали и его, не столько физически, сколько эмоционально.
Заняться было особо нечем, хотелось, конечно, прогуляться по городу и поспрашивать работу, но эта идея сразу же отпала из-за невозможности оставить Лилит одну. Кара строго-настрого наказала ему всегда быть рядом с ней и защищать, ведь он мужчина и сильнее, и оставлять девушку одну в гостинице было не безопасно.
Вечером гостиницу стояла на ушах: народу в таверне прибавилось, так что уже мальчишки-слуги не управлялись с заказами. Снизу доносился громкий весёлый смех мужчин, заливистый смех женщин и их вскрики, а потом снова смех. При всём желании Лилит спать уже не могла, поэтому пришлось встать раньше положенного времени. Они вместе с Вилом отужинали остывшей за долгие часы едой и стали собираться на выход в город.
-- Ты будешь искать дневную работу?
-- Конечно.
-- Тогда я могу поискать какую-нибудь ночную работу. Как тебе идея?
Вил внутренне содрогнулся и поморщился, представив себе работу, которую могла бы найти себе Лилит. Помощник гробовщика? Хирурга-живодёра? Ублажать пьяных мужланов? Он замотал головой и сурово посмотрел на неё.
-- Даже не думай! Если я не найду здесь работу, то мы отправимся в другой город.
-- Но я ведь тоже могу работать! Ну…найду что-нибудь…в дневное время…
-- Нет, у тебя же кожа лопается на солнце. Лучше предоставь работу мне.
-- А мне что делать?
-- Будешь ходить со мной, только не забудь накидку. Нам не нужно лишнее внимание.
Девушка обиделась. Ей не нравилось, когда с ней обращались как с маленькой, особенно Вил, ведь он был младше неё! Но возражать против вечерней прогулки она не стала – ей безумно хотелось поскорее впитать в себя эту чудную атмосферу города. Было в ней что-то опьяняюще сладкое, что-то, что совсем отличалось от атмосферы деревни. Даже воздух здесь был другим – пропитанный запахами людей, животных, земли, еды и ароматами цветов. Но было что-то ещё, притягательное и отталкивающее одновременно, но незнакомое Лилит.
Она и Вил выросли в деревне Кары и никогда не покидали её пределов, да и находилась она далековато от города, затерянная в лесу. Бывало к ним заезжали городские, и тогда деревенские мальчишки и девчонки украдкой следили за приезжими. Кара не подпускала Лилит к чужим близко, но тогда девушка чувствовала совершенно другой аромат, не похожий на деревенский.
За вечер они обошли несколько лавок, мастерских и кузниц, и только в одном месте нашлась подобающая работа – в обувной мастерской требовался подмастерье за один лирон в сутки. Оплата была невелика, зато работа была приемлемой и не занимала весь день. Мастер сначала отнёсся к ним с подозрением, но всё же согласился дать Вилу шанс.
-- Хотя бы что-то. Если будем экономить, то вполне сможем что-нибудь накопить.
-- А экономить на чём? – несколько рассеянно поинтересовалась Лилит, с большим интересом осматриваясь по сторонам. Уже стемнело и многие лавки закрывались, однако людей на улице из-за этого меньше не становилось.
-- На ненужных растратах. Не беспокойся, еды это не коснётся.
-- Об этом нужно беспокоиться тебе. Не я же ем за четверых!
-- Я ещё расту! – возмутился юноша и вспыхнул, когда Лилит окинула его оценивающим взглядом, при этом ей пришлось поднять голову вверх. При их разнице в росте и сложении разница в возрасте отпадала сама собой.
-- Ну, и чем займёмся теперь? Давай сходим на центральную площадь! Я слышала, там сегодня будет какой-то праздник.
При слове «праздник» Вил на несколько минут впал в прострацию и пустыми глазами посмотрел куда-то вперёд. Всего на миг перед его глазами вспыхнуло алое пламя, но из видения его вывела холодная ладошка, взявшая его за руку. Лёд и пламя, так необычно и пугающе знакомо.
-- Если хочешь…
-- Ура!
На центральной площади и в правду был какой-то местный праздник, окружённые веселящимся народом выступали бродячие музыканты и артисты. Пробираясь через толпу, они прошли мимо укротителей диких зверей – Лилит ненавидела тех, кто обижал животных и хлестал их хлыстом – и остановились в кругу пожирателя огня и силача. Мускулистый мужчина под два метра ростом с лёгкостью сворачивал в узел железные подковы и отрывал у гвоздей шляпки, при этом улыбаясь и кланяясь зрителям.
Тощий мужчина в лёгкой рубахе и штанах щелчком пальцев зажигал факелы и буквально выпивал огонь, втягивая его в себя. Выдыхаемый им воздух искрился, и лишь на мгновение можно было различить тлеющую фигуру какого-нибудь животного. Дети весело вскидывали руки и что-то кричали, просили повторить ещё. Кто-то кидал к ногам артистов цветы, а кто-то и звонкие монеты, но никто из зрителей не оставался равнодушным.
Посмотрев немного на живой огонь, Вил потянул Лилит дальше, когда какой-то мужчина в длинном тёмно-синем плаще и палкой в руках вдруг остановил их и закричал:
-- Не желаете ли посмотреть на ужасного и бессмертного монстра, которого лично мне удалось поймать не так давно во время моего путешествия? Он красив и уродлив одновременно! Он несдержан и послушен, как тигр и заяц! Он – чудо и проклятье нашего мира! Прошу вас!
Вил и Лилит переглянулись между собой и шагнули под навес большой палатки, хотя Вила гложило какое-то беспокойство. Только они оказались внутри, как на небольшой свободный участок посередине вышел грузный мужчина с большим ножом в руке.
-- Добрый день, Дамы и Господа! Только сегодня и только здесь вы увидите захватывающее зрелище – чудовище, которое не может умереть, прекрасное как сама смерть и уродливое как моя младшая сестра…
Палатка наполнилась весёлым смехом зрителей, в предвкушении замерших на своих местах.
Послышался звон цепей и в сопровождении двух силачей на арену вывели…человека. Стройного широкоплечего юношу с чёрными, как ночь, и длинными волосами, которые грязными паклями свисали вдоль тела и до бёдер. В свете зажженных факелов его кожа отливала золотом, однако на неё чётко проступали извилистые нити синих вен. Но он не был человеком, и на то указывали его чёрные глаза, в которых не различались ни белки, ни зрачок. Из одежды на нём была только набедренная повязка, на руках и щиколотках кожу до крови стёрли кандалы. Но не смотря на диковатый вид, юноша действительно был красив: прекрасно сложён, изящно, хотя и несколько измождён, а черты лица были тонкими и даже аристократичными.
-- Чудовище среди чудовищ! Такого вы раньше не видели! – вновь заголосил мужчина и вдруг резко развернулся и со всего замаха всадил нож юноше в грудь по самую рукоятку. Толпа испуганно ахнула и подалась назад.
-- Не бойтесь, ему не больно!
Юноша тихо зашипел и опустился на колени, сгибаясь пополам. Один из его стражников вытащил нож, и кровь тут же хлынула из раны, расплываясь уродливым пятном на земле. Мужчина тем временем подошёл к ранее заготовленному на пеньке кролику и резанул по его шее, подставив под заструившуюся тёплую кровь кружку. Наполнив её, он в три шага подскочил к юноше, дёрнул его за волосы, запрокинув голову, и силой влил ему содержимое кружки. Первые секунды юноша сопротивлялся, но потом сам вцепился в предлагаемое, и глаза его замерцали алым. На глазах у испуганных зрителей рана на груди затянулась, не оставив даже шрама на гладкой коже.
Лилит не выдержала и вылетела на улицу, тут же согнувшись у первого дерева. Её выворачивало до тех пор, пока из глаз не полились слёзы, а в желудке больше ничего не осталось.
-- Лилит, ты как? Сильно испугалась?
Вил стоял рядом с ней и успокаивающе гладил по спине, что-то говорил, но она его не слушала. Перед глазами всё ещё стоял страх и ужас, так отчётливо читавшийся в чёрных глазах того вампира. Отвращение к себе, ненависть к поработившим его людям и желание покоя, перекрывавшее стремление жизни. Это было страшно.
На этом ночная прогулка закончилась и они вернулись в гостиницу, в свою комнату. Вил ни о чём не спрашивал и старался не тревожить девушку. Ему самому было не по себе после зрелища, хотя какая-то часть его души хотела остаться и досмотреть представление до конца. Какой-то части его души это понравилось.
-- Они ведь его убьют, да?
-- Когда-нибудь, да. Но пока подобное зрелище захватывает людей, он будет таким же зверем, как те, что в клетках. Ты ведь слышала, он бессмертен.
Будь воля Вила, он бы голыми руками задушил тварь или убил, если бы был хоть какой-нибудь способ это сделать.
-- Но он…хочет свободы…
-- Он жаждет только крови и смерти людей! Лилит, давай не будем говорить на эту тему. Я ложусь спать.
Прикроватные свечи погасли, погрузив комнату в беспросветную тьму. Вил ещё некоторое время смотрел в невидимый потолок, думал о завтрашней работе и не заметил, как заснул.
На следующее утро бродячие артисты покинули город, перед этим придав огню мёртвое тело одного из «чудовищ».

* Лироны и касты - моё альтернативное название "золотых" и "серебрянных" монет.

@настроение: голова болит, мозги кипят, Муз пьёт

@темы: ориджиналы, вампиры, Танцующая в бликах Алого, фэнтези

URL
   

Вредные герои

главная